April 4th, 2006

Вишня

Нельзя бояться идти не в ногу с прогрессивной толпой


«Невозможно смириться с общей трусостью. Страх входит в тебя, наполняет твою кровь. Делается стыдно. Одно дело бояться застенков и произвола, это, в сущности, объяснимо. Другое дело - бояться идти не в ногу с прогрессивной толпой, бояться сказать кумирам, что они идолы. Бояться злого начальства - полбеды. Хуже - бояться оказаться не охваченным вниманием моды, страшиться отказаться от круговой поруки прогресса. Из такого страха рождается управляемая идеология, а из нее рождается произвол». 
Это из интервью
http://www.mn.ru/issue.php?2006-11-25
Максима Кантора, у которого только что вышел мега-роман "Учебник рисования" (два тома, полторы тысячи страниц).
Это рецензия

http://www.mn.ru/issue.php?2006-11-26

"Главный объект авторской ненависти - вывернутый наизнанку мир, в котором менеджмент стал важнее производства, маркетинг - ценнее ценности, постпродукция - значимее продукции; мир, в котором интерпретатор взял на себя функции демиурга, а демиурга предусмотрительно объявил мертвым. Кантор разбирает постепенную подмену всех понятий: анализирует политкорректный новояз, подробно исследует перерождение элит... Он не побоялся напасть на релятивизм, на философию подмены и предательства, на само понятие общечеловеческих ценностей - доказав, что никаких общечеловеков не существует в принципе, а вся свобода нужна только недочеловекам для наглого грабежа и глумливого безделья».


«Проворовавшийся мир, в котором не осталось ни одного непродажного идеала; длинные, гладкие, тошнотворные интеллектуальные спекуляции, в которых все понятия взаимозаменяемы; гротеск, поминутно прорывающий добротную ткань реалистического повествования, - все это напоминает такие же гигантские канторовские полотна последних лет: "Одинокую толпу", "Структуру демократии" - страшные красно-бурые шествия уродов, зигзагообразные и концентрические очереди и демонстрации». Уроды здесь:
http://artinfo.ru/artbank/scripts/russian/title_base.idc?author_id=544&title_id=2933

Я решил прочитать. Хотя бы потому, что в романе фигурируют две московские тусовщицы - Роза Кранц и Голда Стерн.