June 20th, 2006

Вишня

Гениальное произведение Принца Вишенки

Подвиг инженера Гагарина (Башня Мерлина)


         – Ничего, Алексеич, ничего, – прошептал Юра, глядя снизу вверх на чужое лицо в гермошлеме Первого. – Башня, вот она. Только бы магистр этот, Содомничий, на месте был, не смылся...

Мимо по Лихоновскому катили машины. С гигантского рекламного щита на капитана Гагарина снисходительно смотрел статист, нанятый сотовым оператором. Рядом на красном тупо белело яйцо, до блевотины закатанное в сотне остроумных ребрендингов.

“Сволочи, лучшие цвета, и те отобрали, – отрешенно подумал капитан, поправив на плече ремень увесистой сумки для гольфа. – Знают, что ли, что я за “Спартак” с детства?”. Под дорогой кожей бэга глухо звякнуло и тяжело качнулось.  

По вечернему времени водители зажигали ближний, матовые пятна сталкивались и разбегались, вытягиваясь волнистыми шлейфами. По листве деревьев, выстроившихся вдоль ограды Башни Мерлина, затюкал мелкий дождик.

Вот так же было и в тот вечер, когда он подходил к подземному переходу у академической библиотеки, беззаботно мурлыча под нос: “Мне подсказал один камрад, где тут проходит гей-парад...”. Моросило, ступени подземного перехода влажно блестели. Внизу, в широком и длинном, ярко освещенном пространстве, резвились нарядно экипированные роллеры – три девчонки и парнишка. Выделывали замысловатые пируэты, стремительно катились и отчаянно тормозили. Высокие голоса звонко разносились по переходу. С удовольствием наблюдая торжество глупой молодости, капитан поднялся на поверхность. “Какие мы все маленькие и смешные, вот как эти головастики на роликах”, – подумал он, озирая выступившую из сумерек Башню. И вдруг оцепенело замер, глядя на самые верхние бойницы высотки...

Ощущение нереальности происходящего, целиком завладевшее им в ту минуту, так никуда и не ушло. Как и сейчас, шпиль был почти целиком скрыт низкими облаками. Ярко светились циклопические циферблаты. Все это было много раз. Но та необъяснимая смутная тревога, которую он при этом чувствовал раньше, вдруг шевельнулась странным испугом. Этого раньше не было: в карусели узких, самых поднебесных, окошек вдруг блеснул свет. Юра моргнул, отвел взгляд и снова поднял. Свет горел! В оконце самого верхнего, круглой формы, как он теперь догадывался, помещения.

Никогда, никогда раньше там свет не зажигался! Юра знал это точно, потому что помнил Башню столько, сколько себя самого. Он вообще полагал, что те бойницы – не больше, чем декор. Выходит, нет?..

 

Продолжение следует