July 11th, 2006

Вишня

Тамбурные реалии

Вот бля буду, всё так и было. Записано чисто с колес.

Ехал я тут по своему обыкновению с Казанского вокзала электропоездом Москва–Голутвин. Народу в вагон набилось много, было жарко, и я почел за лучшее остаться в тамбуре. Притулился в уголке, раскрыл книжку, откупорил “Балтику”.

Вскоре мое внимание привлекли два мужика у двери напротив. Один, лет тридцати пяти, широкий как холодильник, в трениках “Адидас”, захоженных кроссовках и взмокшей футболке, был уже неплохо навеселе и готовился вскрыть очередную банку пива. Второй, посубтильнее, был облачен в рядовой джинсовый костюм и лицом вполне сошел бы за строителя средней квалификации или сержанта милиции. В общем, люди как люди. И Холодильнику, как человеку, хотелось общения.

– Вот, блин, мужик нарывался, ага же? – кивнул он вслед здоровому и тоже нетрезвому дядьке, который слез в “Выхино”, а перед этим чего-то докапывался до Джинсового: “Чё так смотришь?”. “А те чё? Как хочу, так смотрю”, – парировал тот. “Ну смотри. Да смотри, как смотреть”, – продолжал гнобёж здоровый. Развитию беседы в том же духе помешала остановка, и оппонента не стало.

– Да не говори, бля, – вежливо отвечал незнакомому человеку Джинсовый. – И хули доебался?..

– Да, блин, бывают же люди, я охуеваю, – посетовал Холодильник. – Будешь? – и протянул попутчику банку, из которой все это время с удовольствием прихлебывал.

Джинсовый не побрезговал угощением и благодарно сделал несколько глотков.

– Бля, курить охота, пиздец, – пожаловался Холодильник. – Мужики, не угостите?

Получив у тамбурного сообщества сигарету и приканчивая банку, стал делиться наболевшим:

– Понимаешь, заебался мотаться, пиздец. А дома хуй такую работу найдешь – не строят нихуя.

– Понимаю, ёпть, – глядя на проплывающие мимо леса и поля, флегматично хмыкнул Джинсовый. – Сам такой же хуйней второй год маюсь. И ни графика, нихуя – как скажут так и выходи, бля.

– Чё, в натуре – ежедневно? – изумился Холодильник.

– Да когда как. Хотя в воскресенье могу и нахуй послать...

– Да, блин, бардак, конечно, – посочувствовал Холодильник. – А ты ваще кем работаешь?

Джинсовый, уже разморенный жарой и пивом, которым они успели хорошо догнаться у горластой коробейницы, зевнул:

– Переводчиком. Румынский, итальянский, испанский...

...Я полез за блокнотом, чтобы ничего не упустить.